+7 921 555-95-74

Камикадзе

Оцените материал
(1 Голосовать)
11-12-2012

Вашему вниманию хочу представить очень интересную историю о том, как 725 лет назад (3 августа 1281 года ) Япония чуть-чуть не оказалась под пятой хана Хубилая. Всерьез и надолго... 

Его звали Хубилай-сэцэн-хаган. Он был внуком Чингисхана, сыном Тулуя, всевластным правителем Китая, покорившим Бирму, Камбоджу и Корею, покровителем буддизма и поклонником ученых бесед. Он уважал страну, которой правил, поэтому повелел не называть себя ханом, но – императором, с новым именем – Ши-цзу, основателем новой династии Юань. Он был могущественнейшим из могущественных, его славили и воспевали, и лишь об одном запрещалось упоминать придворным поэтам и льстецам. О Японии! Которую хан Хубилай так и не сумел завоевать. И то, что само провидение было против этого, не успокаивало императора…

Китай. 1264 год

В своем дворце хан Хубилай беседовал с узбеком Ахмедом, ведавшим государственной казной.

– Войны прожорливы, – говорил хан. – Так что не оставляй своих стараний. Собирай налоги, придумывай новые. Мне нужно много денег, потому что впереди новая война. И не одна! Вернулись ли послы, отправленные мной в Японию? Готовы ли сёгуны платить дань?

Ахмед склонился в нижайшем поклоне:

– Они вернулись ни с чем. Правитель Страны Восходящего Солнца Токимун Ходзё в дерзости своей отказывается подчиниться власти великого хана.
– Мы заставим его!
– Но у нас нет флота…
– Корея давно служит нам, а там немало отменных мореходов. Кроме того, скоро падет Южносунская империя. Мы получим выход к морю на юге, где сотни тысяч людей годами живут на джонках. И тогда мы выступим в новый поход!

Япония. 1274 год 

– Они не посмеют! – воскликнул Токимун Ходзё. – А если осмелятся, поплатятся жизнями.
– Они осмелились, – тихо проговорил начальник стражи. – 900 кораблей с 40-тысячным войском вышли из портов Кореи и направились к острову Кюсю.
– Значит, они не стали ждать поражения Сунской династии, – возвращая на лицо маску бесстрастия, приличествующую сёгуну, сказал Ходзё. – Это все меняет.

Правитель опустился на циновку и задумался. Десять лет назад он изгнал из своей страны китайских послов. Он не казнил их, а вышвырнул, как неразумных щенков. Такое пренебрежительное отношение должно было показать Хубилаю, сколь сильна Страна восходящего солнца, и тем вразумить его. Но дикий монгол не отказался от планов подчинить Японию своей воле, более того, он даже не стал откладывать вторжение до тех пор, когда завоюет весь Китай.

Неподвижный, словно изваяние, Токимун Ходзё сидел, положив ладони на колени и расставив локти. Он не знал, что делать.

...В начале ноября флот монголов подошел к островам Ики и Цусима. Кораблей было более девятисот, воинов на них – 40 000.

Ловя парусами легчайшие порывы ветра, корабли стали выстраиваться в линию. Заняло это довольно много времени, потому что китайские и корейские джонки, с их высоко поднятыми носом и кормой, с корпусами, обшитыми листами железа, поворотливостью не отличались. К тому же, они были перегружены – в трюмах стояли лошади, лежали припасы, на палубах были сложены части гигантских камнеметов.

На мачте джонки, где находился командующий флотом Лю, распустилось белое полотнище, и, приняв сигнал к атаке, к берегу устремились весельные лодки, на каждой из которых находилось до двадцати батору, что по-монгольски означает «храбрый». Это были лучшие, испытанные в сражениях воины, которым обычно доверялась честь нанесения первого удара.

Вот и берег. Батору невозможно было остановить. Японские воины были сметены. Пощады не было никому. Не только самураи и вооруженные крестьяне, все население островов было вырезано в течение одного дня.

К утру с богатой добычей батору вернулись на джонки, после чего монгольский флот направился к бухте Хаката на острове Кюсю.

И вновь лодки с батору ринулись к берегу. Но на сей раз удача отвернулась от монголов. Ценой огромных потерь батору смогли закрепиться на узкой полоске берега.

Потом сгустились сумерки, и монголы, не любившие сражаться в темноте, вернулись на корабли. А когда рассвело, японцы не поверили своим глазам. Случилось чудо: монгольский флот ушел.

Китай. 1276 год 

В Ханбалыке, бывшем Яньцзине, который хан Хубилай сделал столицей монгольской империи вместо Карокорума, торжествовали победу. Пала Южносунская империя с ее последним оплотом – городом Хуанчжоу! Теперь вновь можно было вернуться к Японии… Воспоминания о неудачном походе двухлетней давности были болезненны для Хубилая. Сначала заминка в бухте Хаката, потом странная смерть командующего Лю – сидел, ел-пил и вдруг упал бездыханный, – заставили его преемника увести флот от острова Кюсю. Тут налетел жестокий шторм, который разметал монгольский флот, потопил двести джонок и отправил на дно более 25 тысяч воинов. Новый командующий, получив согласие других полководцев, счел за лучшее вернуться в Поднебесную империю. Где они и были казнены, как не выполнившие повеление хана…

О гибели флота никому из приближенных императора упоминать не дозволялось. Хранил молчание и венецианский купец Марко Поло, через Персию, Памир и пустыню Гоби с отцом Никколо и дядей Маттео добравшийся до Китая, чтобы вручить императору послание Папы Римского. Император принял купцов радушно, сделал советниками, часто беседовал с ними, но о походе на Японию во время этих долгих разговоров не было сказано ни слова. Был лишь один человек, на которого не распространялся запрет.

– В Корее и на юге строятся новые корабли – их будут тысячи! – говорил верный Ахмед. – И поведут флот люди, не избалованные легкими победами. Вы же, мой господин, тем временем выберете достойную казнь для японского императора Камеямы.

– Когда флот будет готов? – спросил император Ши-цзу, поглаживая рыжие усы, свидетельствующие о его происхождении от «желтого пса» – голубоглазого юноши, ставшего тайным мужем прародительницы всех монголов Алан-Гоа.

– Потребуется несколько лет... – осторожно сказал Ахмед.
– Хорошо, – кивнул Хубилай. – Я подожду. Но я не могу ждать вечно!

Япония. 1281 год

В октябре 1281 года два флота направились к Японии, чтобы соединиться у острова Кюсю. Один шел из Кореи, другой – из Южного Китая. На борту 4400 судов находились 142 тысячи матросов и воинов.

Мир не видел еще такой армады! Когда весть о приближении флота Хубилая достигла Японии, все синтоистские храмы наполнились людьми, умолявшими бога войны помощи. Сам император начертал на молитвенной табличке прошение о победе! Только на богов и оставалось надеяться, потому что одолеть иноземное воинство было невозможно.

Конечно, все эти годы японцы не сидели сложа руки. В бухтах десятков островов были возведены многометровые стены, длина которых, например, в бухте Хаката, превышала 20 километров. Отряды самураев заблаговременно разместились береговых укреплениях. И все же шансы удержаться, а значит, уцелеть были призрачно малы.

Первыми к Кюсю подошли корабли из Кореи, и командующий Восточным флотом, не желавший ни кем делить славу победителя, приказал начать высадку. Батору заняли свои места в лодках и ударили веслами о воду.

До берега оставалось всего ничего, когда лодки стали останавливаться, запутавшись в рыбацких сетях. Батору рубили веревки, но, одолев одно препятствие, столкнулись с другим. Достигнув берега и прыгая в воду, они напарывались на заостренные колья, вбитые в морское дно. Самураи, засевшие за стенами, осыпали наступающих стрелами.

Тут из-за каменного мыса появились легкие японские лодки. Они устремились к джонкам. Вооруженные луками японцы стали забрасывать монгольские суда горящими стрелами. Вспыхнул один корабль, другой...

К вечеру батору вернулись на корабли. Ночь флот простоял берегов Кюсю, а потом направился к острову Харадодзима, чтобы там дождаться кораблей из Южного Китая.

В летние месяцы в этих местах не бывает тайфунов, но в час, когда два флота соединились, небо потемнело и поднялся ветер. С каждой минутой он набирал силу. Огромные волны обрушивались на джонки, срывая паруса и ломая мачты. Корабли опрокидывались, десятки тысяч людей оказывались воде, и их предсмертные крики заглушали даже неистовый рев ветра.

Тайфун бушевал два дня, гоня корабли монголов к островку Такасима. Когда ветер притих, берега острова оказались завалены обломками кораблей и обезображенными трупами. Через несколько дней они начали разлагаться, и даже невозмутимые самураи императора Камеямы морщились и спешили к храмам, где курились благовония и возносились благодарственные слова небу, подарившему Японии «камикадзе» (божественный ветер).

...Лишь около сотни китайских кораблей смогли добраться до родных берегов. Свыше ста тысяч воинов Хубилая нашли свою смерть у берегов Японии.

Китай. 1294 год 

– Где венецианец? – прошептал император Ши-цзу. – Где Ахмед?

Придворные, окружавшие его ложе, переглянулись. Память не повиновалась владыке. Узбека Ахмеда несколько лет назад убили мятежники из секты «Белый лотос», венецианский купец два года назад оставил Ханбалык и пустился в обратный путь.

Но император и не ждал ответа, он успел забыть и о венецианце, об Ахмеде. Тяжелым пристальным взглядом он заставил приблизиться к ложу своих сыновей.

– Вы пойдете моей дорогой, сказал он. – Так не споткнитесь там, где споткнулся я. Страну восходящего солнца оберегают высшие силы, и не нам с ними спорить.

Тем же вечером император Шицзу, в прошлом великий хан Хубилай, внук Чингисхана, скончался. 


Сергей БОРИСОВ

Прочитано 1511 раз

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Присоединяйся к социальной сети школы Боевого Искусства Айкибудзюцу Сасори-кан - Сообщество БУДО

Общение, группы, фото, видео, мероприятия, найди друзей!

Авторизация