"Русский стиль" единоборства... В последнее время о нем много говорит телевидение, пишут газеты и журналы; с недавних пор эта тема стала достоянием и художественной литературы. Попробуем разобраться, что же это на самом деле.

Прежде всего уточним: есть несколько школ, воскрешающих (каждая по-своему) традиции российских воинов, причем друг с другом они сосуществуют отнюдь не всегда мирно. Так, славяно-горицкая борьба в поисках истоков дошла до языческих корней, и теперь ее адепты всячески клянут православие за то, что оно "замутило чистые воды древнеславянских родников". Все остальные системы припадают к ногам то православной церкви, то военного ведомства (иногда к обоим одновременно). Взаимных обвинений и, наоборот - саморекламы на тему "кто из нас более русский" тоже хватает. Единственное, на чем сходятся все стили - это на проклятьях, адресованных "чуждому для русского духа" иноземному каратэ и ушу...

Эта тенденция заставляет и нас прибегнуть к интонации более полемической, чем исследовательской. Данное обстоятельство вынужденное, однако, к сожалению, неизбежное. Слишком часто информация о "русских школах" приходит из сегодняшних статей, телепередач, публичных лекций или (гораздо реже!) из показательных демонстраций приемов боя. Эта сиюминутная актуальность не дает нам возможности опереться на классические исследования и первоисточники. И она же заставляет заботиться о том, чтобы ошибки и откровенные фальсификации не возвели себя в классику.

1. Песнь о купце и его "калашникове"

Пожалуй, можно вычленить несколько основных направлений. Уже упоминавшаяся славяно-горицкая борьба, созданная Александром Беловым (нынешнее "языческое" имя - Селидор) характеризуется жесткой силовой манерой боя с применением не столько ударов - "селидорцы" выступают без перчаток - сколько толчков, зацепов и подсечек. Если уж удар и наносится, то чаще всего не кулаком, а предплечьем; это так называемый "удар на пол-руки", отмеченный в некоторых былинах. "Славяногорцы" возводят свое искусство к богатырским игрищам Древней Руси, происходившим на погребальном кургане. В настоящее время, по утверждениям руководителей школы, существуют 12 подстилей их борьбы.

Близка по идее - но не по технике исполнения - и так называемая Велесова борьба. Основатель ее до сих пор "засекречен", но, кажется, впервые она появилась в школах прикладного рукопашного боя, культивировавшегося в органах МВД Калининской области (ныне - Тверская).

Кроме "языческого", можно отметить еще два направления. "Казачий стиль" (впрочем, сторонники этого вида единоборства характерны скорее не для России, а для Украины), реконструирующий боевое искусство казаков на основе запорожского гопака и некоторых других элементов; а также "офицерский стиль", из поколения в поколение передававшийся российскими офицерами-дворянами.

Эти ветви боевого искусства заслуживают отдельного рассмотрения. Но мы пока что оставим их, потому что они лежат вне рамок главного (главного ли?) направления "русского стиля".

Это направление представлено целой группой боевых школ. Свою технику оно выводит из кулачного боя мужиков (стенка на стенку или один на один), дополнительно опираясь на обрядовые пляски с элементами поединка, а также на средневековые "дуэли" в рамках "Божьего суда". Такие поединки (см. "Князь Серебрянный" А.К.Толстого или лермонтовскую "Песнь о купце Калашникове") в средневековой Руси отчасти заменяли следствие, суд, а то и приведение приговора в исполнение. Назвать основателя сложно: как будто впервые данную систему "воскресил" петербуржец Андрей Грунтовский, но теперь едва ли не в каждом городе появились свои "основатели", вроде бы независимые от него. Наиболее заметный из них - Георгий Базлов из Твери со своей школой, именуемой буза (в отличие от предложенного Грунтовским названия скобарь).

Характерная особенность данной группы стилей - быстрый темп боя, отсутствие четких стоек, преобладание ударов над захватами (причем удары, в том числе и ногами, делаются с проносом, без фиксации), высокая стойка. В безоружном варианте схватка производится в легких перчатках с открытыми пальцами. Поединки обычно происходят под гармошку, причем музыкальному сопровождению сторонники "русского стиля" склонны придавать повышенное значение. По их словам, оно не просто задает ритм боя, но и включает некие биоэнергетические механизмы, которые высвобождают скрытые силы.

Конечно, если "русский стиль" продолжает вековые традиции, об основателе говорить бессмысленно. Но так ли это на самом деле?

Сразу оговоримся: искусство рукопашной схватки старо, как история войн, и нет ни одного народа, который не был бы с ним знаком. Безусловно, существовало оно и на Руси. Свидетельство тому - летописи, былины, народные заговоры-обереги... "Ино будь сбережен: от топора, от пищали, от татарския пики, от стрелы каленыя, от борца, от кулачного бойца..." Другой вопрос, насколько это соответствует тому, что теперь именуется "русским стилем"?

Его адепты всячески уходят от вопроса: на основании какой, собственно, информации воссоздается боевая техника, а тем более своеобразная философия единоборства (не отставать же в этом от каратэ!). В лучшем случае следуют туманные, без конкретных указаний, ссылки на монастырские летописи и былины. Автор этих строк и сам искал, и к профессиональным историкам обращался. Оказалось, что ничего подобного там нет! В лучшем случае присутствуют крайне расплывчатые фразы, вроде: "И почаста ся крепко держати и удави печенезина в руку до смерти". А как именно "удави" - задушил, сломал хребет, раздавил грудную клетку? Пальцевым захватом или рычажным замком? И как русскому богатырю удалось подойти вплотную, на такое расстояние, чтобы "удави" - нырком, перекатом, а может быть при помощи жесткого блока? Да и вообще, насколько реален сам бой?

В свете всего сказанного и упомянутый ранее "удар в пол-руки" выглядит сомнительным. Вообще, восстанавливать особенности единоборства по таким источникам можно лишь с огромной степенью неопределенности. Иногда может случайно получиться результат, близкий конкретному приему древней Руси, но поди угадай, в каком именно случае...

А ведь сохранившихся летописей не так уж много, все они достаточно хорошо изучены, да и стиль изложения везде схож. Но будь подобные описания в сто раз конкретнее - все равно! У японских и китайских мастеров хранились специальные пергаменты, не просто словесно-описательные, но и сопровождавшиеся подробнейшими рисунками приемов. Однако даже такой документ, специально созданный для обучения бою (а у летописцев ведь были совсем другие цели) является почти мертвым без указаний наставника.

Чуть утрируя ситуацию, можно сказать: воссоздать древнюю систему боевого искусства по подобному документу не легче, чем научиться играть на скрипке, изучая фотографии рук скрипача. А уж восстанавливать ее по летописи - все равно, что учиться играть, читая описание этих фотографий...

В этом смысле особенно умиляет пример Белова-Селидора, который, не найдя должной информации в летописях, обратился к фольклору! И теперь "ничтоже сумняшеся" реконструирует, например, технику боя Ильи Муромца против Идолища Поганого! Интересно, а Змею Горынычу он подражать не пробовал? Тогда, пожалуй, в имитацию вооруженного поединка (все школы "русского стиля" практикуют бой с применением древнего оружия и доспехов, по крайней мере, так, как они все это представляют) следует ввести еще один элемент: с булавой - против огнемета. А лучше, против двенадцати огнеметов, семи, или в крайнем случае трех: менее чем трехголовым Горыныч не бывал.

Используя фольклорную аргументацию, Белов, разумеется, обнаруживает на Руси и берсеркеров (в его трактовке - "боросеков") и даже рыцарей (трактовка Белова - "рыкарь": воин, рычащий от ярости). Дальше - больше. Уже оказывается, что изредка встречающаяся в фольклоре (и еще реже - в летописях) фраза "рассече на полы" якобы означает не рассечение мечом, а разрывание пополам голыми руками; а упоминание о том, что какой-то воевода "сдержал" натиск печенегов, нам предлагают понимать в том смысле, будто он действительно отразил нашествие единолично.

(Летописцы, как и авторы рыцарских романов, иногда "забывали" о мелочи вроде многотысячного отряда, во главе которого стоял их герой, именитый воин. Но если уж такого героя называют воеводой - значит, он ведет войско... При этом, конечно, сам воевода, рыцарь, конунг, фений вполне может быть лучшим бойцом в данном войске).

Собственно, почему бы Руси не иметь "рычащих воинов-зверей", раз уж чуть ли не все цивилизации в начале своей истории их имели? Возражение вызывают только два тезиса:

  • Утверждение о существовании "школ". Очень и очень редко "звериный" экстаз становится конструктивным (хотя результативным он бывает всегда). Скандинавское берсеркерство - одно из редчайших исключений, но даже оно, и даже в сплаве с рыцарской идеей, породило лишь подобие школ, окончательно развившихся много позже. Пробуждая боевой дух, требуя серьезной тренированности, "зверство" обычно не допускает систематизации.

  • Положительная оценка "воинов-зверей". В подавляющем большинстве случаев это - не то явление, которое приводит в восторг даже их соплеменников (хотя тем приходится считаться с этой категорией воинов). А уж рассматривать их как защитников родной земли просто неисторично.

Впрочем, восторженная оценка не мешает сегодняшним нео-язычникам для подкрепления своих доводов прибегать к описанию аналогов поведения... у современных зэков. Хотя вряд ли кто из нынешних уголовников был посажен столь давно, что застал еще времена язычества.

Другой источник сведений, из которого якобы черпают информацию сторонники русского единоборства - это приемы, "подсмотренные" во время экспедиций по России. Остается только поверить им на слово: почему-то все эти приемы подозрительно напоминают японо-китайские разработки. Да и как объяснить тот факт, что элементы "народного" боевого искусства абсолютно не были замечены раньше, например в 1900-х годах, когда произошел сильнейший всплеск интереса российской общественности к разным системам единоборства? Ведь тогда древние школы еще не могли быть забыты столь прочно, как сейчас (спустя 80 или 90 лет), особенно если они коренились в еще не разрушенном укладе жизни народных низов.

Вообще-то кое-что замечено было... Поклонники "русского стиля" обычно ссылаются на писателя и журналиста В.А.Гиляровского (1853-1935), который еще в юности проявил немалые познания в боевом искусстве: удары, болевые захваты и броски, приемы обезоруживания. Позже Владимир Алексеевич основал при московском клубе гимнастики фехтовальную школу, где применялась не спортивная шпага, а двуручный меч. Впрочем, эта школа имела скорее сценический уклон: театральные актеры обучались в ней грамотно имитировать положенные им по роли поединки с оружием.

Во время своих странствий по Руси Гиляровский не раз устраивал "матчи" с уголовной публикой, включая известных на всю страну разбойничьих "авторитетов". Во всех случаях - и в дружеских соревнованиях, и при защите своей жизни - победа давалась ему столь легко, что это только потверждает известный принцип: эмпирические наработки ничего не могут поделать с высокоразвитой школой, даже если они подкреплены опытом множества потасовок, огромной мускульной силой и ореолом страха, сопровождающим знаменитых разбойников.

(Это, кстати, еще один довод против языческой древности "уголовного ушу". Правда, при наличии в пределах досягаемости развитых систем единоборства воровская среда способна освоить их, с точки зрения не только техники, но и "духа", быстрее и лучше, чем цивильная публика. Что и произошло в последние десятилетия. К тому же это МАСТЕРУ разбойники противостоять не могли. А достаточно ценными навыками прикладной рукопашной схватки они, как и их европейские и азиатские "коллеги", конечно, владели).

Но сам Гиляровский не скрывал, что боевые навыки он получил от беглого матроса, жившего у них в деревне. Прозвище его было Китаев, так как долгие годы он провел... в Японии, где и обучился приемам, позволявшим ему в одиночку одолевать десяток деревенских мужиков (среди которых, между прочим, были мастера стеночного боя). Кроме того, Китаев в бытность свою матросом, как и многие другие моряки, хорошо освоил европейский бокс именно в боевом варианте. Кстати, в другом месте своих воспоминаний Гиляровский упоминает, что тот же Китаев обучил его "...некоторым невиданным тогда приемам, происхождение которых я постиг десятки лет спустя, узнав тайны джиу-джитсу". Выходит, он и самостоятельно джиу-джитсу изучал (равно как и бокс)... Да и он ли один?

Так что, быть может, основатели скобаря и бузы не только обманывают, но и сами обманываются. Не у одного Гиляровского был "дядька Китаев" - и к 1860-м и тем более к 1980-м, когда был обнародован русский стиль. Собственной школы такие люди, как правило, не создавали, но какие-то осколки их мастерства передавались потомкам в виде отдельных приемов и даже целых комплексов. Происхождение их вскоре забывалось, и вот результат: коль скоро приемы демонстрируют деревенские старики, то не возникает сомнений в "исконности".

Но вообще возрожденные школы стеночного боя оставляют странное впечатление. Ведь их корни, по определению, не уходят в дохристианскую древность или тайные офицерские кружки для посвященных. Место и время их действия локализовано с наименьшим числом белых пятен. Однако все известное о российском боевом искусстве решительно не похоже на то, что девонстрируют современные мастера!

Каким же был русский стиль в действительности? Довольно точное представление о нем дает "Песнь о купце Калашникове". Лермонтов многое знал, многое умел сам (он в юности был, как теперь бы сказали, "спонсором", а то и участником деревенских баталий "стенка на стенку"), многое ощущал поэтически.

...На руках - глухие кожаные рукавицы. Во время "судебного" поединка-дуэли на них нашивали металлические бляхи, чтобы ужесточить удар; впрочем, кулачный бой и борьба на "Божьем суде" имели подчиненое значение по сравнению с владением оружием. Удары были резкими, сильными, не очень частыми; быстрый темп поединка, нырки, уклоны для Руси не характерны (у последователей Грунтовского все с точностью до наоборот). В ход пускался почти исключительно кулак - не ребро ладони, не пальцы! Бой мог кончиться одним удачным ударом. Работа "по точкам" выражалась слабо, но все же некоторые уязвимые места (суставы, солнечное сплетение) были известны. Ноги тоже почти не использовались: нынешние бойцы стараются реконструировать известный по фольклорным записям девятнадцатого века "удар с носка" - но это, похоже, был не удар, а подсечка в нижнем уровне ("носком" тогда называли внешний свод ступни).

Борцовские приемы играли второстепенную роль. Все виды русской народной борьбы весьма условны, боевых приемов они не содержат. Поясная борьба, борьба "в схватку" (почти то же самое, но захват не за пояс, а за ворот) и "не в схватку" (упрощенный вариант борьбы "в схватку", проводимый одной рукой)... Опытные бойцы могли перед кулачным боем сойтись в борьбе, чтобы проверить свои силы, но во время самого кулачного боя борьба помочь уже почти не могла, да обычно и не разрешалась.

В том, что касается кулачного боя, сторонники "русского стиля" прибегают не только к антивосточной, но и к антизападной пропаганде. Из книги в книгу кочует рассказ о том, как английский боксер вышел на поединок против русского богатыря (в роли последнего обычно выступает петровский гренадер) и был посрамлен. История эта восходит к так называемой "Рукописи Нартова", подложность которой доказана уже несколько десятилетий назад, но из "патриотических" соображений об этом стараются не говорить.

Действительность куда скромнее и проще. Вплоть до конца девятнадцатого века боксеры в России почти не встречались, за исключением матросов, широко применявших "уличный" бокс. А отдельные схватки бойцов, обученных европейскому боксу (тех же матросов), со "стеночными" мастерами не давали последним поводов для оптимизма. По окончании наполеоновских войн в России короткое время выступал экс-чемпион Англии Томас Крибб (который тогда был уже не молод и несколько лет как оставил профессиональный ринг). Он провел ряд схваток перед самим императором Александром I, и ни в одном из этих боев не то что не был побежден, но и не встретил серьезного сопротивления. А ведь противостояли ему лучшие "стеночники", которых сумели найти... И едва ли Александр I имел меньшую возможность (и желание) выставить качественного бойца, чем Петр I!

Чтобы закончить разговор о Петре, скажем. что в дневниковых записях его секретарей есть упоминание о том, что ВПЕРВЫЕ император познакомился с английским боксом в 1713-м году, во время поездки в Польшу. Рукопись, приписываемая известному механику, одному из приближенных Петра, Нартову, относит это событие к 1698-му году, но тогда 15 лет спустя царь никак не мог "впервые познакомиться" с боксом.

В некоторых пересказах "Рукописи Нартова" заносчивого англичанина сражает даже не один из спутников Петра, но сам Петр! Это уже что-то вовсе несовместимое со статусом самодержца, прибывшего в чужую страну с официальным визитом. Да и двухметровый император, вопреки множеству последующих выдумок, вовсе не обладал богатырской силой, и никогда не пытался ее "демонстрировать", в отличие, например, от своего прапрапраправнука Александра III, который никаким видом единоборства не занимался, но был чрезвычайно силен.

Вообще эти пересказы начали распространяться еще в прошлом веке - и тогда же послужили основой для ряда недостоверных построений. Так, в конце 1840-х годов А.В.Терещенко (один из основателей российской этнографии) в своем многотомном труде "Быт русского народа" - работе в целом очень интересной, содержащей ценные сведения - именно основываясь на "россказнях", как он сам их называет, о поединке между петровским гренадером и боксером, делает вывод о... происхождении английского бокса из русского кулачного боя. Якобы англичане, убедившись, что русский боец валит англичанина одним ударом, срочно отправили своих мастеров на стажировку в Россию, откуда те и вывезли прототип бокса... Тут мы встречаемся с любопытной ситуацией (как вскоре увидим, не уникальной): при рассуждении об отечественных единоборствах даже квалифицированному исследователю порой изменяет объективность и профессионализм. Не занимаясь этим вопросом специально, Терещенко мог не знать о том, что прототип английского бокса отмечен, по-видимому, еще начиная с "эпохи викингов" (а с XIII-го века - наверняка). Однако и российская действительность у него существует словно в мифологическом пространстве, абсолютно не согласуясь с историческими реалиями. Мало того, что никто нигде и никогда больше не упоминает о такой стажировке (факт беспрецедентнейший) - но и схватку петровского гренадера с англичанином, с которой якобы все и началось, этнограф переносит на 1701 год, когда Петр в Англию не ездил, да и не мог ездить: это - разгар войны со Швецией. Авторитет российского воинства император в ту пору повышал, проводя реорганизацию вооруженных сил, а не устраивая международные чемпионаты по кулачному бою.

И вот ученый, которому по самому его положению надлежит не допускать таких ошибок и который в других обстоятельствах их и не допускал - в данном случае настолько озабочен прославлением своих предков, что забывает об элементарной сверке дат...

В современных же популярных изданиях эту историю обожает рассказывать М.Н.Лукашев, у которого она переходит из одной книжки в другую.

А как обстояло дело с искусством вооруженной схватки? Данных о древнейших временах не имеем, сколько-нибудь систематические сведения сохранились начиная с шестнадцатого века, когда на поединках все того же "Божьего суда" регулярно сходились русские и "немцы", т.е. иностранцы из Западной Европы. Суммировав все известное о таких поединках, Ключевский, которого трудно упрекнуть в недостатке патриотизма, пришел к выводу: русские из фехтовальных схваток победителями не выходили...

Ну не создала Древняя Русь боевых систем, равных школам Востока и Запада (во всяком случае, для клинкового оружия) - и нечего этого стыдиться! В конце-концов, симфоническая музыка и станковая живопись тоже не российское изобретение, что отнюдь не умаляет достоинства таких русских композиторов, как Чайковский и Мусоргский, или таких художников, как Репин и Врубель. Вовсе не обязательно стоять у истоков какого-либо явления, чтобы достигнуть в нем высочайших результатов в более позднее время.

В этом смысле подлинными мастерами "русского стиля" следует назвать тех, кто сумел создать в России школы боевого искусства высокого уровня. Неважно, что в первооснове они "восточные" - так же, как неважно, что музыка и живопись - "западные". Такие мастера есть, их немало. Конкуренции с ними основатели скобаря, бузы, да и славяно-горицкой борьбы не выдерживают даже близко. Именно поэтому, думается, они и настаивают на своей независимости.

Судя по общему рисунку боя, можно сделать вывод, что для большинства "древнерусских" школ современного образца основой послужили различные стили китайского ушу. Они и сейчас-то известны гораздо меньше, чем каратэ, а в 1980-х годах и вовсе легко было выдать их за нечто исконно-посконно-домотканное. Конечно, предстваители этих школ даже в псевдо-русском исполнении способны потрепать многих доморощенных каратистов, как и умелый "стеночный" боец мог одолеть неумелого боксера. Но выступить против опытного мастера...

Так что нынешние "купцы" для обороны больше полагаются на автомат Калашникова. И трудно их за это упрекнуть.

Есть в археологии такой термин - "новодел". Если какой-либо предмет дошел до наших времен в сильно разрушенном, почти неузнаваемом виде, то ученые могут "воссоздать" его таким, каким он им видится на основании имеющихся данных. Но, во-первых - именно НА ОСНОВАНИИ ДАННЫХ, а не исходя из собственной фантазии; тем более, исходя из национал-патриотических соображений. Во-вторых, даже в этом случае нельзя выдавать новодел за подлинник. Думается, восстанавливая древнее боевое искусство, следует придерживаться тех же принципов.

2. Стиль от Лаврентия Павловича

Офицерский вариант "русского стиля" следует рассматривать особо. Основой его является школа А.А.Кадочникова. В отличие от подавляющего большинства "древнерусских" систем, разработки Кадочникова - не фикция, направленная лишь на то, чтобы тешить национальные чувства. Они вполне применимы как в уличной, так и в окопной схватке.

Думается, именно поэтому стиль Кадочникова вызывает яростные нападки со стороны многих "русских школ". В частности, его обвиняют в том, что он является чисто практическим рукопашным боем, не опирающимся на глубокую теорию. Между тем, Кадочников пока что единственный, кто опубликовал детальную методику. Так что теоретическая база у его школы, безусловно, имеется.

Его методика базируется в первую очередь на вращательных движениях, облегчающих как уход с линии атаки, так и проведение болевых захватов (удары имеют подчиненное значение). Бой может вестись в стойке и лежа, на ближней, средней и даже дальней дистанции, хотя система Кадочникова больше адаптирована к условиям ближней схватки в стойке. Известны и приемы на обезоруживание, причем нападающий использует предметы не из древнерусского, а из современного арсенала: нож, автомат со штыком, саперную лопатку.

Рисунок боя очень напоминает некоторые школы джиу-джитсу (и отчасти - айкидо). Случайно ли это сходство? Сам Кадочников никогда не утверждал, что создал свой вариант "русского стиля". По его словам, он лишь систематизировал те навыки, которыми испокон веков владели русские воины. Если же быть абсолютно честным, следует признать: не "испокон веков", а менее века...

Тот факт, что какое-либо боевое искусство процветало в кругах служилого дворянства, не делает его исконно русским, иначе пришлось бы признать таковым и фехтование на шпагах. В конце прошлого - начале нашего столетия в Россию пришло джиу-джитсу, причем явилось оно "с двух концов": через Дальний Восток - путем прямых контактов с японцами, и через Запад - от японцев, приезжавших в Европу. Этот вид боевого искусства вызвал всплеск интереса прежде всего у офицерского сословия, и в первую очередь - своими обезоруживающими приемами.

Конечно, джиу-джитсу явилось не на пустое место: к моменту его появления в России уже применялся бокс, стала популярной греко-римская (или "французская") борьба. Кроме того, навыки штыкового боя, фехтования саблей и шпагой значительно облегчали усвоение если не самих приемов, то базовых движений. Но все же именно японская боевая система стала тем стержнем, на который "насаживались" все остальные школы...

Строго говоря, то же самое происходило и в Европе 1890-1930-х годов, где создавался более-менее единый для всех стран "стиль от спецназа". Разумеется, кое-какие отличия существовали: в Англии сильнее был выражен боксерский компонент, во Франции - элементы савата, практикующего бой ногами. В России, конечно, были свои нюансы. Но лишь Россия несколько десятилетий спустя стала напрочь "замалчивать" японскую первооснову. Однако происхождение, как известно, можно отрицать, но нельзя отменить.

В подавляющем большинстве случаев сейчас, столетие спустя, уже невозможно определить, какая именно разновидность джиу-джитсу легла в основу каждой отдельно взятой школы рукопашного боя. К тому же, хотя многие такие школы рекламировали свое "универсальное, уникальное, непревзойденное боевое искусство", наиболее эффективные из них с самого начала работали для весьма узкого круга людей, понимая, что излишняя реклама в ряде случаев - помеха.

Сведения о них доходят до нас уже в сильно искаженном, иногда романтизированном виде. Например, слухи о таинственном "белогвардейском" (на самом деле просто офицерском) "искусстве убивать красиво", похоже, базируются как раз на существовании таких школ, представляющих либо чистое, либо "гибридное" джиу-джитсу. Может быть, судя по опыту некоторых открытых школ, сенсационность в нем преобладала над боеспособностью. Возможен, конечно, и прямо противоположный вариант.

Не самым сильным, не самым ранним, но наиболее известным из "джиу-джитсеров" (так их тогда называли) дореволюционной России следует признать Нила Ознобишина. Его школа стала довольно представительной еще начиная с 1910-х годов.

Ознобишин исповедовал принцип "атлета-универсала". Его комплексная боевая система, кроме джиу-джитсу, опиралась на английский и французский бокс, приемы "фланкирования" (т.е. фехтования не клинковым оружием, а штыком или пикой) и европейские виды боевой борьбы, как современной, так и возрождаемой в то время "городской борьбы" Средневековья. К последней относятся прежде всего знаменитые "85 приемов фон Ауэрсвальда". Управляться с "подсобным" оружием Ознобишин не учил, но контрприемы против действия им рассматривал.

Приемы джиу-джитсу, взятые в том числе из школы Ознобишина - хотя и не только оттуда - как раз тогда начала перенимать... российская охранка! Полицейским они были нужны для обезоруживания как уголовников, так и "подрывных элементов" - революционных боевиков. Сам Нил Нилович о своих достижениях в области обучения агентов полиции предпочитал широко не распространяться - и его можно понять. Ведь в последующие годы ему пришлось наставлять агентов тайной полиции уже советского образца.

Осуждать его за это остережемся: что ему оставалось делать, если НКВД "наложил лапу" почти на все аспекты применения рукопашного боя? Мы еще увидим, как это отразилось на творческом пути других мастеров боевого искусства...

Кроме того, школа Ознобишина не слишком помогла чекистам, так как была в значительной мере декоративной. Из опубликованных им уже в 30-х годах методик вроде бы следует, что те, кто освоил его систему, могут успешно защитить себя от одного и даже нескольких противников, вооруженных длинномерным или коротким холодным, а иногда - и огнестрельным оружием! Но именно потому, что его школа существовала сравнительно недавно и не была абсолютно засекреченой, о ней сохранили воспоминания многие борцы, боксеры и прочие "рукопашники" тех лет.

Из их воспоминаний складывается следующая картина: когда в дореволюционный период Ознобишин, демонстрируя возможности своей системы, участвовал в показательных боях - одержать победу ему удавалось довольно часто, но только не в тех случаях, когда против него выходил подготовленный боксер. Такие противники тогда были все-таки редкостью и поэтому не возникало нужды кардинально перерабатывать технику школы. Но через два десятилетия уже не сам Ознобишин, а его ученики столкнулись с проблемой: если безоружный противник, избегая захватов, навязывал им бой на дистанции удара - они оказывались почти бессильны...

Школа Ознобишина ударами не пренебрегала, но в ударную тактику ее основатель чересчур прямолинейно перенес борцовскую тактику, основывающуюся на равноправном действии обеих рук. Ознобишин предпочитал прямую, а не боковую стойку и работу "двойным ударом", с одновременным выбросом обоих кулаков в голову и торс противника. При этом очень сильно ограничивались возможность собственной защиты, что вдвойне опасно при схватке не только с боксером, но и с вооруженным врагом, а тем более - с несколькими.

Похоже, Ознобишин не сумел создать именно универсальную боевую систему, заставляя подстраиваться учеников под собственный стиль, во многом определявшийся его личными особенностями: высоким ростом и длинными конечностями при малом весе и почти хрупком телосложении.

И все-таки Ознобишин сделал очень многое: пусть не столько как боец и даже учитель, а как пропагандист и теоретик комплексного рукопашного боя. Ведь именно во время создания им своей системы триумфальное шествие "боевой борьбы", основывающейся на джиу-джитсу, начало приостанавливаться. Большинство ее адептов, механически копируя не лучшие приемы не лучших учителей (вдобавок дошедшие до них уже через вторые-третьи руки), да еще пренебрегая систематическими тренировками, вскоре убедились: в уличной драке их "школа" - помощник слабый.

На этом фоне даже ограниченные, но все-таки результативные системы работающих открыто мастеров позволяли не угасать сохраняющимся очагам боевого искусства. И ждать, когда придет творческое осмысление, которое сможет превратить их в подлинную ШКОЛУ.

Ждать пришлось не так уж долго.

Одним из первых, кто сумел творчески освоить новый вид единоборства, был офицер русской армии В.А.Спиридонов.  Нынешние адепты "офицерского стиля" не скрывают, что Кадочников, условно говоря, "внук" Спиридонова (ученик его учеников). И основные навыки боевого искусства он получил не от "обобщенного" русского воина, а в спецучилище минобороны, где готовили военных разведчиков-диверсантов.

Сам Спиридонов вплоть до конца 1930-х и не думал отрицать, что его система основывается в первую очередь на японском искусстве ближнего боя. Правда, потом ему пришлось это сделать, но не по своей воле...

Все сказанное отнюдь не умаляет заслуги Спиридонова (а также Кадочникова). Фактически, они создали новую школу джиу-джитсу: оригинальную, мощную, вполне конкурентоспособную. Только не стоит отстаивать ее древность - раз, и "исконность" - два.

Современному читателю, вероятно, не надо объяснять, что это такое - конец 30-х годов... Именно тогда стал набирать силу тезис "СССР - родина слонов", в полной мере проявившийся уже после войны. Хотя основной удар был нанесен по "западному" влиянию, Япония в данном случае сошла за "запад". Особенно ярко это проявилось на примере судьбы другого основателя "русского стиля" - В.С.Ощепкова.

Родившись на Сахалине, Ощепков детство и юность провел в Японии, где успел получить 2-й дан дзюдо - причем это было еще классическое дзюдо, не успевшее "европеизироваться" в виде спортивного единоборства. В 1920-х годах он работал в российской части Дальнего Востока, на границе с Китаем, где ознакомился с некоторыми школами ушу. Тогда же Ощепков начал создавать свою систему. В первую очередь она основывалась на дзюдо, но гармонично включала элементы других боевых систем - Китая, Европы и даже Америки (так называемая "американская боевая борьба", возникшая на стыке европейских и... индейских единоборств).

Несколько лет спустя, приехав в столицу, Ощепков продемонстрировал такие феноменальные результаты, что сумел потеснить даже школу Спиридонова, пустившую к тому времени глубокие корни. Сами мастера-основатели не очень-то ладили, но их ученики вскоре нашли общий язык. Ощепков, в отличие от своего "коллеги", отказался замалчивать восточное происхождение своей школы. В результате он был арестован как "агент японского милитаризма" и почти сразу же погиб в тюрьме. По слухам, "сталинские соколы", не зная толком, с кем имеют дело, попробовали его пытать - и он дал свой последний бой, в котором его не смогли взять живым, хотя очень старались...

Созданная им школа официально продолжала существовать: именно она легла в основу современного самбо. Но ее новые руководители (в первую очередь - знаменитый Анатолий Харлампиев, поспешно объявленный "основателем самбо"), памятуя судьбу своего учителя, приложили максимум усилий для того, чтобы самбо перестало походить на восточное боевое искусство.

В результате очень скоро оно перестало походить на БОЕВОЕ ИСКУССТВО вообще...

Ну конечно, среди самбистов этого направления тоже встречались настоящие мастера. В их число, безусловно, входил и сам Харлампиев (хотя роль, сыгранная им в истории единоборств советского периода, мягко говоря, двусмысленна). Но речь не о них - а об общей тенденции.

А что до того, что позднее самбо оказалось сравнимо с современным дзюдо, то не забудем, что сравнивалось оно не просто с современным, но со СПОРТИВНЫМ дзюдо, которое вызвало бы резко отрицательную оценку и у доктора Кано, и у теперешних стороннников подлинного дзюдо, которых немало не только в Японии. Впрочем, такую же оценку вызвало бы современное самбо (и спортивное, и так называемое "боевое") у его российских основателей, вне зависимости от того, к какой школе они принадлежали.

Правда, Харлампиевское самбо не пыталось объявить себя "русским" единоборством, предпочтя "советское" обличье. Вероятно, это было сделано с учетом личных пристрастий Вождя Всех Народов. Теоретики самбо, говоря о том, что их стиль сложился на основе техники национальных видов борьбы народов СССР, не забывали с особой теплотой упоминуть грузинскую борьбу чидаоба. (Эта борьба действительно повлияла на раннее самбо - хотя и не в большей степени, чем узбекский кураш, азербайджанское гурассу, армянский кох. И в гораздо меньшей степени, чем боевое дзюдо...)

Сейчас, когда ссылки на стили борьбы советских народов вышли из моды, а поиски древнерусских корней, наоборот, в моду вошли, сторонники классического самбо, наверно, волосы рвут от досады: слишком часто ссылались они на Среднюю Азию и Кавказ, чтобы это могло быстро забыться.

Кое-какие попытки "русифицировать" самбо все же предпринимаются. К примеру, начали распространяться утверждения, что базовую технику А.А.Харлампиев перенял все-таки у своего отца, который якобы являлся потомственным кулачным бойцом, унаследовавшим древние российские традиции.

Но Харлампиев-старший был не кулачным бойцом, а боксером - и, кстати, не очень высокого уровня: несколько лет подряд он выступал на французском профессиональном ринге (нет, не в савате, а именно во французском варианте английского бокса), где показал весьма средние результаты, что по меркам "спорта высших достижений" тоже очень даже неплохо. Ему повезло - если это везение - в том, что в предреволюционные годы он оказался одним из очень немногих в России боксеров-профессионалов (боксеров-любителей было куда больше). А в годы послереволюционные Харлампиев-боксер, отец Харлампиева-самбиста, некоторое время вообще оставался чуть ли не единственным "действующим" носителем традиций этого вида единоборств.

Возможно, его судьба повлияла на выбор сыном спортивной профессии (тот закончил Московский институт физической культуры) - но уж никак не на контуры самбо...

Впрочем, спортивно-боевая деятельность Аркадия и Анатолия Харлампиевых - отца и сына, боксера и самбиста - переплетены в довольно сложный узел. Попробуем распутать его хитросплетения.

После возвращения в страну победившего пролетариата из Европы (где он задержался на несколько лет не из-за очередных спортивных гастролей, а по причине попадания в плен во время Первой Мировой), А.Г.Харлампиев некоторое время занимался тренерской работой, повышая квалификацию разношерстных, слабо подготовленных боксерских команд. Никакие иные единоборства, кроме бокса, его тогда не интересовали.

Кстати, именно в тот период о народных боях "стенка на стенку" он несколько раз отзывался крайне неуважительно, как о варварском, примитивном явлении, от которого надо отходить. Известно, что во время тренировок и показательных выступлений ему ассистировали сыновья, Анатолий и Георгий.

Спустя несколько лет интересы Аркадия Харлампиева изменились. В те годы процветало явление, довольно откровенно называемое "массовыми действами": широкомасштабные мероприятия, сочетавшие элементы спектаклей, игрищ, тренировок, групповых рукопашных боев... На первый взгляд это действительно было многообещающее начинание, которое могло стать фундаментом, на котором возникнет новое отношение масс к физической культуре вообще и к ее боевому аспекту в частности. (Рассмотреть же, что за этими "действами" кроется стремление уже крепнущего тоталитаризма ввести все элементы культуры, в том числе и физической, в рамки централизованных мероприятий с постепенно растущим уровнем милитаризации - было и в самом деле нелегко).

Харлампиев выбрал стезю "массовых действ". Обвинять его в этом трудно - именно так ему тогда виделся Путь, тот самый Путь, о котором принято говорить на Востоке: путь духовного совершенствования через физическое.

Итак, весь свой творческий потенциал один из лучших в тот период спортсменов (и бойцов) страны на многие годы отдал разработке гимнастико-атлетических игрищ. Он успешно систематизировал и доработал ряд "нестандартных" российских и зарубежных спортивных игр, большинство из которых, кроме общеразвивающих, имели боевые элементы. В комплекс навыков, необходимых участнику "массовых действ", входили разные виды метания (на точность и силу броска), а также групповая - можно сказать, "стеночная" - борьба... Даже названия практиковавшихся на действах игр говорят сами за себя: "Осада", "Воинский долг", "Стрелковая цепь в атаке", "Взятие в плен"...

Игра "Лев на ловле" совмещала правила пятнашек и схваток ударно-толчкового действия, причем атаки производились движением обеих рук одновременно, при наложении одной кисти на другую. Игра "Скримадж-бол", она же "Толкучка", напротив, представляла собой переработанный Харлампиевым вариант одноручного регби, в котором и ведение мяча, и борцовские действия выполнялись только правой рукой. (Такова была одна из тендженций массового спорта в раннем СССР: превращать "буржуазные" виды в "пролетарские" путем простейшей переделки их из обоеручного варианта в одноручный - и наоборот).

Не менее примечательна игра "Отважный защитник". В ней тоже один противостоял нескольким, в стойке, обороняя от них определенную территорию: то огороженную площадку, то помост, то насыпной холм. При этой защите главную роль играли не удары, а подсечки и силовые толчки - ладонями, предплечьем... (Если техника славяно-горицкой борьбы хоть в какой-то мере опирается еще на что-то, кроме фанатзий ее основателя, то это "что-то" - техника "Отважного защитника" и подобных ему игр. После того, как "массовые действа" перестали быть массовыми, некоторые их осколки закрепились в военно-спортивных, юношеских и даже детских полуофициальных играх типа "Зарница". Оттуда они уже могли быть вновь извлечены как воспоминания о народных боевых играх. Да они ведь и в самом деле были таковыми; но, во-первых, не обязательно русского народа - вспомним скримадж-бол - а во-вторых, по сравнению с народными, очень серьезно доработаны и сознательно насыщены боевыми атрибутами).

...Потратив много лет на совершенствование "массовых действ", Аркадий Харлампиев в конечном итоге разочаровался в них. Разочаровался потому, что основой формирования нового стиля они так и не стали, превратившись в официальные показушные мероприятия. Окончательно осознав это, корифей российского бокса вернулся туда, где начинал свою деятельность - в бокс. Но теперь уже и рамки бокса как чисто спортивного единоборства оказались ему тесны...

Оставшиеся ему немногие годы жизни Харлампиев посвятил, наряду с совершенствованием бокса спортивного, разработке бокса боевого. Но мало преуспел в этом деле по ряду причин.

Прежде всего, бокс на тот момент обладал уже сложившейся техникой и набором правил, практически идеальных для спортивного поединка. Совершенствовать эту систему было очень трудно, легче испортить... Кроме того, сказывалось следующее обстоятельство: бокс, хотя и несколько условное, но высокоразвитое единоборство. Когда Харлампиев попытался ввести в практику методы "небоксерских" атак и защит, которые он применял в армейских гимнастико-атлетических играх, выяснилось, что эти приемы в схватке с боксером высокой квалификации не работают, ибо чреваты мгновенным нокаутом.

И все-таки некоторые предложения Харлампиева (и не только его одного: у него были единомышленники из чаисл лучших мастеров бокса) выглядят недооцененными. Например, предлагалось ввести в систему не самих поединков, но предварительных тренировок штыковой бой и схватки на коротких гимнастических палках в обоеручном варианте - специально для того, чтобы работа с оружием шире раскрыла перед тренирующимися сложную структуру боя. Такая практика имеет параллели во многих школах Востока. Для достижения тех же целей предполагалось оьогатить тренировки за счет включения в них свободного рукопашного боя, базирующегося на... упрощенных методиках школы Ощепкова! О том, что через несколько лет создание этой школы припишут его сыну, а через несколько десятилетий ему самому - Харлампиев и подозревать не мог (да и сын не подозревал)...

Кроме того, как раз тогда во все еще узком кружке мэтров отечественного бокса, в который входил Харлампиев, созрела идея групповых боксерских чемпионатов на специальных рингах. Такой групповой бокс должен был представлять собой не поединки, а единовременную схватку сыгранных команд, таким образом наследуя все достоинства русской "стенки" без ее недостатков.

Такой путь развития бокса как боевого искусства представляется вполне возможным и очень перспективным. Осуществись он - возник бы не просто новый вид спорта. Пожалуй, все виды единоборств тогдашнего СССР получили бы мощный импульс. И, скорее всего, наиболее эффективные школы практического рукопашного боя уже с 1930-х годов сложились бы на основе ударной, а не захватно-бросковой техники.

Но тут выяснилось, что эпоха экспериментаторства закончена - и в спорте, и вообще везде. Советское боевое искусство, как и все прочие виды искусств, вступило в период "социалистического реализма", требовавшего неукоснительного следования утвержденным канонам. А поскольку спорт стал одним из рычагов большой политики, то спортивные и околоспортивные боевые школы начали приводить к общему знаменателю.

Харлампиев-сын продолжал ассистировать отцу и во время увлечения того "массовыми дейсвами" и после его повторного возвращения в бокс, во всяком случае, первые годы. Некоторые атлетические игры, с которыми можно было ознакомиться в период их распространения, восходили к национальным видам борьбы Азии и Кавказа. Но они представляли скорее этнографический, чем боевой интерес.

К моменту ареста и гибели Ощепкова, Анатолий Харлампиев был, так сказать, "младшим из старших" его учеников. Безусловно, очень перспективным начинающим мастером "вольной борьбы", но далеко не первым бойцом и тем более не первым учителем этой школы. Вплоть до 1940-х годов его квалификации еще не хватало даже на то, чтобы составить полный атлас приемов с приложением методических указаний. Первые методики такого типа выпускали более подготовленные на тот момент мастера, старшие ученики Ощепкова - Н.Галковский, И.Васильев, А.Ларионов, А.Рубанчик, В.Волков... Фамилия "Харлампиев" упоминается лишь в ряду второстепенных соавторов - тех, о которых говорится: "в подготовке книги принимали также участие:..."

Почему же именно он был "официально утвержден" в качестве основателя школы самообороны без оружия?

К сожалению, прежде всего потому, что он раньше и громче прочих успел обругать "западное"(?) дзюдо и похвалить совершенно уникальные советские условия, где в семье дружных народов сложился новый, тоже уникальный вид единоборства, успел прибавить дополнительную долю похвалы грузинскому стилю борьбы.

Потому, что умудрялся вставлять в теоретическую часть своих методик крайне демагогические (более того - прямо противоположные тому, что он применял на практике!) тезисы вроде: "Нужно идти не от системы, а от народа"...

Потому, наконец, что почти всех мастеров самбо сожрала война - а Харлампиев на фронт не попал с анекдотической для мастера боевых искусств формулировкой - "по состоянию здоровья". Да, боевая практика в довоенный период обеспечила ему сколько-то травм, но все же уровень его боеготовности настолько превышал уровень рядового призывника, что тут явно просматривается вмешательство "компетентных органов"...

Под маской самозащиты без оружия продолжила свое официальное существование вероятно лучшая из боевых школ советского периода, постепенно все более и более перерождаясь в далеко не самое лучшее спортивное единоборство...

Поначалу название "самбо" (еще раньше - "самоз") применялось к спиридоновской системе. Свою школу Ощепков называл то "дзюи-до" (тогдашнее произношение), то "вольная борьба". Последнее название чаще употреблялось для спортивного варианта этого единоборства. Когда же в СССР завоевала популярность вольная борьба по олимпийской программе (free-style wrestling), являющаяся, в свою очередь, спортивным вариантом кэтча - название ощепковского стиля перешло на нее, а сам он "переименовался" по спиридоновскому образцу!

Систему Спиридонова ожидала прямо противоположная участь. Она, наоборот, перестала существовать официально - но сохранилась на практике (хотя и с грифом "для служебного пользования"). Дело не только в том, что Спиридонов согласился молчать - кто посмеет упрекнуть его за это?! - но и в том, что его школа с самого начала приобрела популярность не среди армейских офицеров, как у Ощепкова, а в НКВД... Раньше об этом говорили бы с гордостью. А теперь - предпочитают вообще не говорить!

Ведомство Ягоды, Ежова и Берии, конечно, предпочитало "шерстить" чужих - например, армейцев - а не своих. К тому же эта мрачная организация нуждалась в собственной боевой системе как минимум по трем причинам.

Во=первых, ради самооправдания. Очень скоро выяснилось, что "враги народа" вовсе не оказывают при аресте такого бешенного сопротивления, которое следует ожидать от матерых шпионов и вредителей. В этих условиях наличие своей школы рукопашного боя как раз и помогало демонстрировать, что служба "и опасна, и трудна".

Во-вторых, ради... пыток! Спиридоновское самбо позаимствовало от джиу-джитсу не только обезоруживающие приемы, но и знание болевых точек организма, при воздействии на которые не остается внешних следов. Система Кадочникова тоже сохранила эти навыки, применяемые главным образом не в бою, а на "форсированном" допросе. Об этом, разумеется, также предпочитают не говорить. И в-третьих - для подготовки террористов. Это ведь тоже была прерогатива НКВД, достаточно вспомнить группу П.Судоплатова. Так что не исключено, что среди тех, кто безуспешно пытался одолеть Ощепкова в его последней схватке, были и ученики Спиридонова, и учителя Кадочникова. Вряд ли это понравилось бы им обоим. Но из песни слов не выкинешь. Существуют в этой истории и более зловещие сюжеты, правда, недосказанные. Дело в том, что, по некоторым данным, Спиридонов был одним из инициаторов ареста Ощепкова.

Во всяком случае, когда между их школами наметился конфликт, последний предложил решить его тем же способом, как Дзигоро Кано в 1886 году разрешил спор между своей школой и школой синто-рю: организовав массовый турнир, который позволит сравнить достоинство мастеров того и другого стиля. Судя по дошедшему до нас мнению современников, мало кто сомневался - у Ощепкова и его учеников были предпочтительные шансы на победу. Но турнир не состоялся. Для этого Спиридонов прибегнул к средствам, доступным влиятельному сотруднику НКВД, каковым он являлся в то время... А вскоре после опалы его противника последовал и арест...

"Офицерский стиль" в его нынешнем виде тоже отчасти сохраняет не боевой, а диверсионно-террористический уклон. Большинство приемов рассчитаны на внезапное нападение, или наоборот на защиту от такого нападения. Быть может, именно поэтому бойцы данного стиля охотно демонстрируют показательные поединки друг с другом, но в свободный спарринг с представителями других школ предпочитают не вступать. Снять часового ученики Кадочникова сумеют, пожалуй, лучше, чем кто бы то ни был. А вот выстоять в открытой схватке против сильного, опытного, готового к нападению противника им будет гораздо сложнее. Хотя бы потому, что их школа почти не приспособлена для отражения не тяжелых, пробивающих, а легких.хлестких ударов.

По правде говоря, это общий недостаток большинства школ джиу-джитсу. И это же - главная причина того, что подлинный бум восточных единоборств произошел на Западе лишь в 1950-х, с "открытием" каратэ и ушу - а не за полвека до того, когда Европа познакомилась с джиу-джитсу. Тогда европейские боксеры быстро разобрались, что против джиу-джитсу надо работать не "ломом" (иначе инерция удара будет использована против тебя самого), а "хлыстом". Поэтому и возникла нужда в "комплексном" боевом искусстве, в котором японские наработки занимали почетное место, но дополнялись многими другими.

Разумеется, Ощепков и Спиридонов были не единственными создателями комплексной школы российского боевого искусства. Более-менее удачные попытки имели место не раз. И в 1910-20-е годы (уже упомянутый Н.Н.Ознобишин и близкий к нему по технике "атлет-универсал" Иван Солоневич), и через сорок с лишним лет (например Т.Касьянов, разработавший стиль, которому до сих пор обучают десантников), и даже в последнее время. Иногда основатели новых школ не скрывают их происхождение, а иногда, увы, пытаются создать себе дополнительную рекламу...

Грустная получается картина. Очень уж по-советски развиваются те виды боевого искусства (да и только ли боевого?!), которые теперь называют "исконно русскими". Можно возразить: а лежит ли вина на них самих? Ведь и восточные единоборства не раз использовались для черного дела (для тех же пыток); ведь и восточные мастера часто преувеличивают древность своих школ, затемняют их историю...

Действительно: мало ли как могут использовать боевое искусство деятели типа Лаврентия Павловича Берия. И впору усомниться, что без Спиридонова они, бедняги, так бы ни до чего и не додумались.

Но тогда не стоит утверждать, как делают сейчас представители всех разновидностей "русского стиля", что именно их боевая система является наиболее подходящей для русского, украинского, белорусского (нужное подчеркнуть) народа, а все прочие противоречат национальному духу, традициям православия (или, наоборот, язычества) и вообще являются диверсией со стороны чуждой культуры. Потому, что так "выступать" могут только "совки", с их изуродованной психологией...

Григорий Панченко

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить